| |
*Я и мое платье*
часть II
|
 |
Все началось с книги Голдинга, в которой говорилось, что у каждого
человека есть пара. Твой второй может быть тебе дан от рождения, а может
появиться, когда ты уже стар. Приятно не быть одиноким. Здорово, когда
любишь ты и любят тебя. Так просто. Так банально. Так глубоко. Всего-то
-- платье. Одно из целой коллекции, а настоятельно требовало к себе
особого отношения. Я назвала коллекцию "Тоничность Антонины". Пусть
на время показа, хотя бы на время показа, каждый поймет, что он не одинок.
Я придумала правила игры, которые все усложняли. И к платью-чулку их
мохера добавила пояс со шлейфом и юбку из органзы. Сложности казались
временными. Захотелось -- сняли, потребовалось -- одели. Простота, естественно,
понятнее. Но если бы не было этих "поддевок" и "крепежей", ушло бы настроение,
которое было необходимо, чтобы у платья сформировался характер. А он
сформировался.
Саския Вебер, стилист российского Marie Claire, сразу его заприметила.
Она предложила французской редакции снять это платье. Потом оно появилось
на Татьяне Завьяловой не только во французском Marie Claire, но и в
японском, польском, испанском, английском, южноафриканском... Когда
мы сделали несколько копий для клиенток, оказалось, что эта простая
модель очень восприимчива к характеру, не говоря уж о такой технической
вещи, как обволакивание фигуры. Не каждому идет.
|
Катя Леонович:
"Платье для Мадонны"
Сначала я написала: "Живое платье". Гулермо, главный дизайнер итальянского
дома моды Gattinoni, гдя я тогда работала, спросил меня, что это значит.
Я пожала плечами и продолжала рисовать коллекцию. Сказать пока было
нечего. Мы делали весенне-летнюю коллекцию от кутюр 1998 года. Дом Gattinoni
любит привлекать спонсоров для показов. В тот раз их интересы совпали
с интересами одного из итальянских производителей тканей, который и
вызвался выдать нам для коллекции немеряное количество своих тканей.
Ткани были не простые, а уникальные. Биозащищающие, влагонепроницаемые,
огнеупорные, микробопротивостоящие... Дело в том, что в партнерах у
нас оказался знаменитый производитель из бывших военных, то есть модное
шоу готовилось в рамках конверсии.
Ткани выглядели чудовищно. (Естественно, мы обязались сделать из них лишь
часть коллекции.) Я долго не могла решить, для чего можно использовать такой
страшный серый, пусть и с микрофиброй, трикотаж, кроме как для рейтуз дворников.
Плюс усталость, которая всегда накапливается к концу коллекции.
|
 |
|
Ситуацию могла спасти только форма или декор. Можно было сделать скульптуру.
Правда, для нее нужна была бы арматура, что мешало бы движению. Поскольку
ткань была еще и стрейч, по закону жанра необходимо было использовать ее
сверхэластичность. Я взяла в руки карандаш и как-то бессознательно изобразила
свою иллюстрацию к Гоголевскому "Вию". В ногах доминирующей манекенщицы я
"запутала" пятерых мужчин, которые словно "прорывались" сквозь ткань подола
платья. Наружи были видны только их руки, ноги или головы. Естественно, чтобы
все они еще и легко передвигались, пришлось много чего накроить им в форме
труб, капюшонов, перчаток и носков. Получилось динамично. Платье стало живым
финалом коллекции.
В одном из репортажей его увидел итальянский хореограф, работающий с Мадонной.
Он договорился с Домом о продаже платья. Мадонна должна была получать в нем
премию "Гремми" -- но передумала. Снялась в нем в клипе. Случай с этим платьем
очень многое для меня предопределил. О том, что платье было продано звезде
за 120 000 долларов, я узнала из публикации в журнале Life. В Gattinoni же
все держалось в секрете, и мне не полагалось ни славы, ни премии. Я страшно
разозлилась и почти тут же уехала в Москву. Потом я возвращалась и еще сделала
несколько коллекций от кутюр и прет-а-порте, но решимость создать свой Дом
пришла ко мне именно после этого случая с "Живым платьем".
|
|
начало |
продолжение |
|
|
|
