|
Магазин четы Эвтерп счастливо соседствовал с городским кладбищем. Деревянный
его фасад был окрашен в приятный глазу темно-зеленый цвет. Над правой
витриной - надпись, гравированная золотыми буквами: "Венки - быстрое
исполнение: бисер, целлулоид, пластмасса, оцинкованный металл",
над витриной левой - простенькое четверостишие:
"Надо ль Париж обегать непременно,
Чтобы найти подходящий венок?
Лучший их выбор за лучшую цену
Вам предоставит Эвтерп в малый срок".
И это не было одним из тех пустых обещаний, невыполнимость которых
клиент обнаруживает довольно скоро. Вот уже двадцать пять лет, в течение
коих супруги Эвтерп владели магазином, конкуренты в округе должны были
- один за другим - отказаться от мысли стать у них на пути. Их удача
была подлинным признанием замечательного коммерческого и художественного
гения. Всегда стремящиеся угодить клиенту как ценой, так и качеством
выставленных моделей, Эвтерпы не пасовали ни перед какими новшествами
там, где дело касалось материализации вечной скорби.
Поистине душой дома была мадам Эвтерп. Эта крупная сухопарая словоохотливая
женщина увлекала в своем вихре низкорослого шестидесятилетнего мужа.
Когда она звала: "Виктор!", он вздрагивал, будто ему тыкали
револьвер в область сердца. А когда гладила его волосы, он втягивал
голову в плечи с видом виноватой черепахи. Так как продавцов у них не
было, а Виктор комплекцию имел мелкую, мадам Эвтерп всю физическую работу
брала на себя: опускала и поднимала тяжелый металлический полог, выдергивала
из ящиков гвозди, перетаскивала, дыша как борец, разные штуки из бронзы
и мрамора. Виктор же не имел себе равных в нанизывании бисера на латунную
основу. Он с удовольствием подбирал одни к другому грустные цвета, а
мадам Эвтреп убеждала соседок, что у мужа пальцы феи.
Однажды вечером, ближе к закрытию, когда она подсчитывала выручку,
в магазин вошел неизвестный - очень худой мужчина лет семидесяти. Его
озабоченный вид выдавал в нем серьезного клиента.
- Что вы желаете, месье? - любезно осведомилась мадам Эвтерп.
- Я хотел бы осмотреть ваши венки.
- О, месье, прошу вас, они как раз здесь, перед вами. На какую цену
вы рассчитываете?
- Цена не имеет значения.
Ободренная этими словами, мадам Эвтерп подвела посетителя к товару,
горы которого теснились вдоль стен магазина. Круги металлических лавровых
венков, нержавеющих незабудок, нетленного плюша - во всем обнаруживала
себя вечность человеческой печали. Этой деликатной продукции достало
бы для любого кошелька, для любого сердца. Там и тут ярко-фиолетовые
ленты оживляли темную массу венков: "Моей нежной матери",
"Моему горячо любимому брату", "Моему дорогому отцу",
"Моему лучшему кузену", "Моему незабвенному племяннику",
"Моей молочной сестре", "Моему незаменимому зятю"...
Все частные проявления горя непринужденно укладывались в общие формулы.
Редко бывало, чтобы покупатель требовал какой-то особенной надписи для
выражения своей скорби.
- Вы можете видеть, - сказала мадам Эвтерп, - что выбор у нас довольно
обширен. Практически есть все...
Озабоченная одновременно тем, чтобы не ранить посетителя чрезмерной
настойчивостью, но также и тем, чтобы привлечь его внимание к качеству
товара, она говорила с учтивостью, оттененной грустью. Она знала по
опыту, сколь трудно заставить покупателя венков забыть, что счастье
их изготовителя покоится на его несчастье.
Из вежливости сделав вид, что сочувствует его душевной растерянности,
она сказала осторожно:
- Нередко такие господа, как вы, слишком поглощенные своим горем, колеблются
в выборе и берут первое же попавшееся изделие. Если я могу позволить
себе посоветовать вам...
- Не надо мне советовать, - прервал ее мужчина.
- Незабудка смотрится с более далекого расстояния, - продолжала мадам
Эвтерп невозмутимо, - зато фиалка нашей выделки останавливает взгляд
совей неброскостью. Что же касается фарфоровых роз, их я бы рекомендовала
вам скорее для ушедших в нежном возрасте или женщин. Не будет ли нескромным
спросить о степени родства, соединяющей вас с усопшим?
При этих словах лицо неизвестного исказила гримаса физического страдания.
Взгляд стал неподвижен. Губы сжались. Он глубоко вздохнул и пробормотал:
- О степени родства?
- Да, - подтвердила мадам Эвтерп. - Речь идет о мужчине, о женщине?
- О мужчине.
- Кем он вам приходится?
Покупатель поднял подбородок и, словно струю холодной воды, метнул взгляд
в мадам Эвтерп.
- Ваше любопытство меня просто удивляет, мадам.
- Это не любопытство, - смешалась она. - Я обязана навести у вас эти
справки, чтобы узнать желаете ли вы венок для кузена, отца или же брата...
Человек поднял ладонь, дабы остановить это горестное перечисление,
и сказал:
- Я хотел бы все венки по одному.
- Простите? - просипела мадам Эвтерп.
- Все венки по одному, - повторил покупатель с раздражением. - Но только
для мужчин. Мне, кажется, это ясно!
Мадам Эвтерп сглотнула слюну и пробормотала:
- Хорошо месье. Итак, скажем: дорогому отцу, дорогому брату, дорогому
сыну, дорогому племяннику...
- И дорогому дяде, - подхватил мужчина с горячностью, - и дорогому кузену,
и дорогому другу, и дорогому коллеге, и дорогому жильцу, и дорогому
тестю, и дорогому зятю! Весь перечень, весь!
Его зрачки посверкивали в неприятном высокомерии. Кровь подкрасила
скулы. Без сомнения, это был какой-нибудь сумасшедший, маньяк, извращенец...
Мадам Эвтерп, чувствуя смутный страх, отступила к стойке и позвала:
- Виктор! Виктор!
Но муж был в задней части магазина и ничего не слышал.
- Ну, - сказал необычный посетитель, - да или нет? Вы решитесь меня
обслужить?
- Не можете ли вы подождать до завтра? - выдавила из себя наконец мадам Эвтерп.
- Нет, я спешу. Очень спешу. Я взял такси, чтобы увезти всю партию.
Если вы отказываетесь, я обращусь в другое место!
Пока он говорил, отчаянная борьба происходила в душе мадам Эвтерп. Имела
ли она право отказаться от выгоды этой массовой продажи по той причине,
что ее клиент вел себя как-то странно? Не доставит ли ей неприятностей
столь эксцентричный тип, если она и дальше будет настаивать на своем?
- Так что же? Я жду, - сказал посетитель.
- Ладно, - решилась мадам Эвтерп, - сейчас я обслужу вас.
Вспотевшая от страха, она брала венки один за другим и несла их к такси.
Целая семья сгрудилась на заднем сидении машины. Отец приналег на зятя,
сын теснил племянника. Как ни привычна была она к зрелищу посмертных
почестей, но эта скорбь по сонмищу усопших взволновала мадам Эвтерп.
Внезапно охваченная озарением, она вскричала:
- Я поняла, что произошло: видимо, все мужчины вашей семьи погибли в
катастрофе!
- Именно, - отчеканил неизвестный. - Но поторопитесь. Разместите чуть
лучше венок дяде. Отлично! А я сяду рядом с шофером.
Он с минуту размышлял, потом добавил:
- Дайте-ка мне и дедушку.
- Вы потерили вашего дедушку тоже?
- Раз я вам это говорю...
-Он, должно быть, был очень старым?
- Почти ста лет...
Утешенная, мадам Эвтерп принесла венок для дедушки и счет. Клиент без
звука его оплатил, сел в такси, хлопнул дверцей и коснулся края своей
шляпы. Машина тронулась. Стоя неподвижно на краю тротуара, мадам Эвтерп
смотрела, как уносятся к неизвестному месту назначения эти символы поразительной
по размаху скорби.
Вернувшись, она увидела своего мужа, который выходил из задней части
магазина.
- Виктор! - возопила она.
Он вздрогнул, поморгал и произнес кротко:
- Я тебя слушаю, душенька.
Mадам Эвтерп рассказала ему все. Виктор насупил брови и буркнул:
- Чудовищно!
- Почему? Ведь этот бедняга потерял всех мужчин своей семьи в катастрофе
и...
- Ты веришь в нелепую историю с катастрофой?, - нервно прервал ее Виктор.
- Н-нет, - замялась мдам Эвтерп. - По здравому размышлению, не верю.
Но найди тогда другое объяснение, если ты такой умный! Может быть, это
какой-нибудь конкурент, который приехал за товаром для своего магазина?
- И который платит полную цену? - парировал Виктор. - Ты шутишь! Он
не просит ни малейшей скидки, ни даже бесплатной вещи после оплаченной
дюжины... истина в другом. Я не должен был оставлять тебя одну в магазине.
Этот человек садист.
- Садист?
- Субъект, покупающий венки для всех мужчин семьи, может быть только
садистом. Без сомнения, он намерен их умертвить одного за другим или
всех сразу в ближайшие же дни. И наши венки появятся на похоронах жертв.
Это ужасно! Надо во что бы то ни стало предотвратить готовящуюся бойню.
Придется поспешить. Ты спросила его фамилию, адрес?
- Я об этом и не подумала.
- Ну хоть заметила номер такси?
- Правду сказать, нет.
Виктор прищелкнул языком в знак недовольства.
- Какая жалость! Надо поговорить об этом с Симоном. Он нам что-нибудь посоветует.
продолжение
|
